Мак-Бейн кивнул, чтобы показать Николасу, что он понял его, но в течение нескольких минут никак не реагировал на это сообщение.

Затем он пожал плечами:

— У меня уже есть сын.

— Вы имеете в виду Алекса?

— Да.

— Мне говорили, что его отцом могут быть, по меньшей мере, три человека.

— Это правда, — не стал спорить Мак-Бейн. — Его мать была потаскушка. Она не могла назвать имени отца Алекса, но полагала, что я мог им быть. Она умерла при родах. Я признал мальчика своим.

— А кто-нибудь еще признал его?

— Нет.

— Джоанна не принесет вам детей. Тот факт, что Алекс незаконнорожденный, может иметь какое-то значение в будущем?

— Никакого, — объяснил Мак-Бейн. Его голос был суров и непреклонен. — Я и сам незаконнорожденный.

Николас рассмеялся:

— Значит ли это, что, когда я назвал вас бастардом в пылу битвы против Маршалла, я не задел вас, а только сказал правду?

— Я бы убил всякого другого, кто так назвал бы меня, Николас. Считайте, что вам повезло.

— А вам повезет, если Джоанна решится выйти за вас.

Мак-Бейн покачал головой:

— Я только желаю того, что принадлежит мне по праву. Если для получения этой земли мне следует же питься на мегере, я женюсь на ней.

— Почему вы решили, что она мегера? — спросил Николас, пораженный заключением Мак-Бейка.

— Вы дали мне достаточное представление о ее характере, — ответил Мак-Бейн. — Она, разумеется, упрямая женщина, поскольку отказалась довериться своему брату, когда тот спросил, какими она располагает сведениями против собственного короля. Ей необходим человек, который контролировал бы ее, — таковы ваши собственные слова, Николас, не прикидывайтесь изумленным, — и, наконец, ей случилось оказаться бесплодной Это кажется трогательным, не так ли?

— Да, кажется.

Мак-Бейн усмехнулся:

— Я не завидую своему будущему в качестве ее мужа, но вы правы: я буду обращаться с ней по-доброму. Полагаю, что мы найдем способ не стоять друг у друга поперек дороги.