— Так вы предполагаете, что воины Маклорина двинутся на Англию?

— Я не предполагаю, — возразил священник. — Тут нет сомнений. Но до сознания ни вашего барона и никого другого из вас это не дойдет, пока они не почувствуют кинжал Мак-Бейна у себя в глотке. Но тогда, конечно, будет уже слишком поздно.

Управитель покачал головой:

— Солдаты барона Рольфа перестреляют их раньше, чем они доберутся до подъемного моста.

— У солдат не будет такой возможности, — убежденно заявил Мак-Кечни.

— Разве этот вояка — невидимка?

— Думаю, что он может им стать. Я и впрямь никогда не встречал такого, как он. У вас кровь застыла бы в жилах, расскажи я о том, что слышал о Мак-Бейне. Но я лишь скажу, что не стоит призывать его гнев на ваши башни.

— Сейчас это уже не имеет значения, отец мой, — прошептал Келмит ослабевшим голосом.

— О, значит, все в порядке? — усмехнулся священник. — Но я собираюсь дождаться вашего барона, сколько бы мне ни пришлось ждать. Дело слишком серьезно, чтобы проявлять нетерпение.

Отец Мак-Кечни остановился, пытаясь вновь обрести самообладание. Он знал, что судьба Маклорина не волнует управителя, но стоило ему начать объясняться, как гнев, тщательно загоняемый вглубь, прорвался наружу, и не в его власти было скрыть ярость, прозвучавшую в его голосе. Однако теперь он переменил тему, принуждая себя говорить спокойно и сдержанно:

— Хотя вы, Келмит, старый пес и греховодник, но вы честнейший человек, когда речь идет об исполнении долга. Господь вспомнит об этом в Судный день. Какую услугу я могу оказать вам, коль я не нужен вам для исповеди?

— Я прошу вас, чтобы вы помогли мне переговорить с леди Джоанной, отец мой. Пришло известие от короля Джона…

— Ну-ну? — поторопил его Мак-Кечни, когда управитель замялся на полуслове.

— Барон Рольф умер.

— Боже Всевышний! Что вы такое несете?

— Это правда, отец мой.