У Мак-Кечни перехватило дыхание, он поспешно перекрестился. Склонив голову и сложив руки, он зашептал молитву об упокоении души барона.

Ветер бил его по ногам полами рясы, но Мак-Кечни был слишком погружен в молитву, чтобы обращать на это внимание. Келмит перевел взгляд на небо. Тучи потемнели и разбухли, завывающий ветер настойчиво подталкивал их. Жуткий, зловещий звук приближающейся бури был под стать событиям.

Священник закончил молитву, перекрестился еще раз и обратился к управителю:

— Почему же вы сразу не сказали мне об этом? Зачем вы позволили мне говорить и говорить? Вы должны были бы прервать меня. Боже праведный, что теперь будет с маклоринцами?

— Я ничего не могу ответить вам относительно владений барона в Нагорье.

— Вы должны были сразу же сказать мне, что произошло, — повторил священник, терзаемый скорбной вестью.

— Несколько минут ничего не меняют, — возразил Келмит. — Возможно, благодаря разговору с вами я лишь оттягивал выполнение своей обязанности. Видите ли, я должен сообщить эту весть леди Джоанне, и ваша помощь будет для меня неоценимой. Она так молода, ей неведомо вероломство. Ее сердце будет разбито.

Мак-Кечни кивнул.

— Я увидел вашу госпожу всего лишь два дня назад, но я уже знаю, что у нее кроткий нрав и чистое сердце. Однако я не уверен, что смогу вам помочь. Ваша госпожа, как мне кажется, опасается меня.

— Она вообще боится священников, отец. И у нее есть на это веская причина.

— И что же это за причина?

— Она исповедуется у епископа Холвика.

— Можете не продолжать, — пробормотал с отвращением отец Мак-Кечни, — скверная репутация Холвика хорошо известна даже в Нагорье. Неудивительно, что бедняжка напугана. Удивительно скорее то, что она пришла мне на помощь и настояла, чтобы вы, Келмит, впустили меня в замок. Теперь я понимаю, что для этого требовалось мужество. Бедная девочка, — добавил он со вздохом, — она не заслуживает того, чтобы потерять возлюбленного супруга в таком нежном возрасте. Сколько лет она была замужем за бароном?