— Да, я торопилась, — тихо ответила она. — Я прошу прощения.

— Хорошо. — Тейлор засунул часы в нагрудный карман темного пиджака. Весь его облик был неизменно безукоризнен: на одежде — ни пятнышка, ни складочки. Даже проехав несколько миль по пыльным дорогам на заднем сиденье открытого автомобиля, он вышел бы из него таким же чистым, каким и садился. Как бы ни было жарко, Тейлор никогда не потел. Точно так же он никогда не сутулился. Спину он всегда держал прямо, расправив грудь, точно солдат на параде. Тейлор был высок, очень худ (что, по его словам, свидетельствовало о способности контролировать одно из примитивных чувств человека — голод) и красив мрачноватой, почти отталкивающей красотой. Иногда он казался Аманде ожившей фотографией красивого мужчины.

Повернувшись к Аманде, Тейлор внимательно оглядел ее, убедился, что волосы аккуратно зачесаны назад, платье безукоризненно отглажено, швы на чулках прямые, туфли начищены. Обратив внимание на то, как прямо она стоит — женщина, которая должна стать его женой, не должна сутулиться, — он слегка нахмурился при взгляде на ее грудь. Когда Аманда стояла вот так, расправив плечи, она выглядела слишком… слишком женственно.

Развернувшись на каблуках, Тейлор направился в столовую, и Аманда испустила неслышный вздох облегчения. Проверку она прошла, и более того — Тейлор не рассердился на нее за то, что она бежала по лестнице, точно шкодливая девчонка. А ведь эта ее черта так ему не нравилась.

Тейлор любезно отодвинул для нее стул за обеденным столом, после чего сам занял место во главе. Мать Аманды, как обычно, завтракала в своей комнате, а отец уже поел. Порой у Аманды возникала мысль, что отец просто не хочет сидеть за столом с ней и с Тейлором — возможно, их просвещенные беседы ему неприятны. В конце концов, Джей Гаркер бросил школу в восьмом классе, когда поневоле стал кормильцем семьи. И именно поэтому он так настойчиво добивался, чтобы его дочь получила образование и вышла замуж за образованного человека.