
Поскольку полностью подтвердилась правота сэра Джоффри и он мог теперь гордиться своим мудрым решением, его отношения с сестрой стали гораздо сердечнее, чем когда-либо. Что же касается мисс Фарлоу, то она была счастлива. Никогда в жизни она не жила с большим комфортом, и она испытывала бесконечную благодарность к своей дорогой Эннис, которая не только платила ей очень щедрое жалованье, но и окружала ее невиданной ранее роскошью – от камина в спальне до возможности брать экипаж в случае необходимости. Она, конечно, не собиралась пользоваться этой возможностью, ибо посягательство на права хозяйки представлялось ей неприличным. Мисс Уичвуд это, правда, не радовало, даже раздражало. Преисполненная благодарности мисс Фарлоу много суетилась вокруг девушки, с готовностью бросалась выполнять любые ее поручения – вызывая отчаянную ревность у мисс Джерби, старой и преданной горничной Эннис, стараясь развлечь Эннис безостановочным потоком своей болтовни.
Именно этим она как раз и занималась на обратном пути из «Твайнем-Парк» в Бат. То, что мисс Уичвуд па все ее вопросы отвечала односложно и явно неохотно, не урезонило мисс Фарлоу, напротив, она становилась все оживленнее, поскольку мисс Фарлоу видела, что ее дорогая мисс Уичвуд что-то загрустила. Без сомнения, ей было грустно уезжать из «Твайнема»: мисс Фарлоу прекрасно это понимала, потому что она и сама испытывала то же чувство, – неделя, которую она провела в «Твайнем-Парк», была такой приятной!
– Как же добра леди Уичвуд! – воскликнула она. – Просто жалко уезжать, хотя, конечно, дома лучше. Ну, теперь мы будем ожидать Пасхи, когда они приедут к нам в «Кэмден-Плейс». Как же мы будем скучать без очаровательных детишек, не так ли, Эннис?
