— Я не могу рисковать. Я хочу отвезти ее в Англию, — решительно заявил Джейсон. — Я все обдумал. Предложение жестокое, но я не вижу другого выхода. Эсме должна поверить, что я убит, иначе она ни за что не уедет без меня. Сначала убедись, что она поверила в мою смерть, потом отправь ее в Англию. Я дам тебе деньги, а также имена людей в Венеции, им можно доверять, они отправят ее к моей матери.

— Аллах, ты думаешь, о чем просишь? Сказать ребенку, что ты умер, и заставить рыдающее дитя уехать? Она очень упряма, твоя девочка. Как я смогу заставить ее ехать к незнакомым людям, иностранцам?

— Не давай ей времени на раздумье, — жестко сказал Джейсон. — Если заупрямится, ударь по голове и свяжи. Для ее же пользы. Лучше несколько часов дискомфорта и несколько недель горя, чем похищение или убийство. Я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. Не заставляй меня делать выбор между ней и Албанией. Я люблю эту страну, я готов рисковать жизнью ради нее… но дочь я люблю больше.

Байо пожал плечами:

— Что ж, в конце концов, ты англичанин. — Он улыбнулся Джейсону. — Я сделаю, как ты просишь. Она выдающаяся женщина, я часто говорил, что она стоит двух хороших мужчин. А когда она благополучно уедет, я вернусь, чтобы помогать тебе. Ты хочешь, чтобы я отправился сразу же?

— Не сразу. Сначала надо меня убить. Сделаем это подальше к северу. Я должен буду упасть в реку или в глубокое ущелье. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь стал искать мое тело?

Глава 2

Бари, Италия

— «Кто вскоре променял ее обаяние на вульгарное блаженство», — процитировал Персиваль. — Что это значит?

Вариан остановился в дверях, держа в руках полотенце.

Персиваль уговорил его сходить в рыбные ряды на волнорезе Бари, которые, как он заявил, стояли еще во времена Древнего Рима. Там воняло так, будто рынок действительно существовал с незапамятных времен и никогда не убирался. Вариан наблюдал, как мальчик поглощает ведро устриц, еще одно — морских ежей и в заключение полведра моллюсков. Хотя Вариан не принимал участия в этом пиршестве, запахом морепродуктов пропитались оба. Он уже в третий раз принимал ванну, и запах, кажется, исчез.