Миссис Кримп это доставляло истинное наслаждение. Она подвергала все суровой критике, но самым большим удовольствием для нее было критиковать тех, кто был с нею несогласен. Взять, к примеру, мамино имя.

— Дезире! — насмешливо восклицала она. — Разве с таким именем можно ложиться в постель?

На что Джейн замечала, что найдутся многие, кто был бы не прочь лечь в постель с таким именем.

— Ну нет, таких разговоров у себя на кухне я не потерплю, — сурово заявляла миссис Кримп. — Особенно в присутствии… — и многозначительно кивала в мою сторону.

Я, разумеется, знала, на что они намекают, и ничего не имела против. Для меня все, что бы ни делала моя мама, было прекрасно, и вовсе не ее вина в том, что так много мужчин влюблены в нее.

Миссис Кримп имела обыкновение произносить имена на свой манер, так, как по ее мнению, их следует произносить. Так, имя мамы превращалось в Дейзи Рей, а Робера Бушера, элегантного француза, частенько бывавшего в нашем доме, она звала мсье Роббером (Роббер — англ, robber — вор, грабитель.).

Надо сказать, я тоже была немного озадачена именем мамы, пока не спросила у нее самой. И она мне все объяснила.

— Дезире — мое сценическое имя, — сказала она. — Оно не было дано мне при крещении в церкви, как это обычно бывает. Я сама себя так назвала. Человек имеет право сам выбрать себе имя. И если его настоящее имя кажется ему мало подходящим для начала карьеры, почему бы ему не сменить его? Ты согласна со мной, зайчик?

Я кивнула головой. Я всегда соглашалась со всем, что она говорила.

— Когда-нибудь ты все узнаешь, ведь ты имеешь к этому непосредственное отношение. Ну, ладно, милая, слушай. Я расскажу тебе, как все получилось.

Мы лежали на ее кровати. Она была в бледно-голубом пеньюаре, а я — полностью одета, так как было уже половина одиннадцатого. Я уже несколько часов была на ногах, а она еще не поднималась. Именно в такие часы она становилась наиболее разговорчивой.