Никогда больше! — решили мужчины Девона и всей Англии. Это никогда не случится, сэр Фрэнсис и ему подобные не допустят этого.

Наконец служба закончилась, и молящиеся вышли на залитую солнцем площадь. Среди них были Мартин Фробишер и Джон Хокинс. Этих храбрых мужей люди приветствовали радостными возгласами. И вот… момент, которого все ждали, настал: из церкви вышли Ховард Эффингемский и сам сэр Фрэнсис Дрейк.

Это был идол Плимута, человек, которому все жаждали служить, все жаждали следовать за ним до самой смерти. Его борода касалась роскошных кружевных брыжей, пышные усы были изящно завиты, глаза с тяжелыми веками обшаривали толпу, одобряя ее восхищение.

— Сэр Фрэнсис! Благослови вас Господь!

— Да здравствует сэр Фрэнсис!

Он снял шляпу. Обаятельный авантюрист, актер, он поклонился и взял своего спутника под руку, словно желая представить его толпе. Тяжелые веки приподнялись, казалось, он хотел сказать: «Мы с вами, люди Девона, должны принять этого человека. Вежливости ради мы должны оказать ему почесть, ведь он — лорд-адмирал флота. Однако мы знаем, кто будет бить испанцев, не правда ли? Мы знаем, чья храбрость и находчивость принесет нам победу. И вы, люди Девона, вежливости ради, должны повиноваться ему, должны от всего сердца повиноваться мне».

По толпе пронесся ропот. Дрейк приказал — и ему, как всегда, нужно повиноваться. Скажет Дрейк: «Окажите почет милорду Ховарду Эффингему», и люди Плимута выкажут почет благородному лорду. А скажи он: «К чертям Ховарда! Не слушайте никого, кроме вашего лидера», — во флоте начался бы мятеж.

Красивые тонкие губы Ричарда искривила улыбка. Как приятно было созерцать, какую власть он имеет над толпой.