– А представляешь, что будет, если он убьет Ротерфилда? – возразил сэр Франсис. – Придется бежать из Англии!
– Не убьет! – уверенно бросил мистер Уэдуортс.
Бернард больше не произнес ни слова, но Чарли Солтвуду стало ясно, что секунданты считали его шансы попасть в противника на расстоянии в двадцать пять ярдов мизерными. Он был неплохим стрелком, но справедливо считал, что легче попасть в крошечную мишень в тире Мантона, чем – в огромного человека на Паддингтон-Грин на таком расстоянии.
На следующее утро мистер Уэдуортс в тильбюри заехал за лордом Солтвудом очень рано. Но ему не пришлось бросать камешки в окно его светлости, поскольку Чарли почти не спал ночью и был уже наготове.
Чарли потихоньку спустился вниз, вышел из дома через заднюю дверь и пожелал мистеру Уэдуортсу доброго утра с похвальным самообладанием.
Бернард кивнул и бросил на друга понимающий взгляд.
– Надеюсь, на тебе нет никаких ярких пуговиц? – осведомился он.
Этот предусмотрительный вопрос только усилил ощущение легкого подташнивания в животе Солтвуда. Не обращая внимания на состояние незадачливого дуэлянта, мистер Уэдуортс посоветовал поднять воротник и стать к противнику боком, чтобы тому было как можно труднее попасть в него. Лорд Солтвуд забрался в тильбюри и ответил с напускным весельем:
– Если легенды о меткости Ротерфилда правда, то все эти ухищрения ничего не дадут!
– Ну… Все равно нет смысла без надобности рисковать, – смущенно проговорил мистер Уэдуортс.
В дороге мистер Уэдуортс и лорд Солтвуд едва обменялись парой слов. На место дуэли прибыли первыми, но к ним скоро присоединились сэр Франсис и человек в пальто неопределенного цвета, который непрерывно болтал о погоде. Нетрудно было догадаться, что этот бесчувственный человек – доктор. Чарли Солтвуд заскрипел зубами от злости и выразил надежду, что им не придется ждать Ротерфилда. Юноше казалось, что он спит и видит все это в кошмарном сне. Ему было холодно и стыдно, его мутило, однако тот факт, что у него даже не промелькнула мысль извиниться за свое недостойное поведение и тем самым избежать неминуемой гибели, говорил о том, что трусость не является одним из его многочисленных пороков.