— Ну? — Женщина отстранила типа в эспаньолке и, уперев руки в бока, уставилась на Тео. — Откуда вы взялись, черт бы вас побрал?

Только тут, оглядевшись, Тео позади толпы заметил камеры, микрофоны и кучу другого оборудования, названия которого даже не знал. Так он же угодил прямо туда, куда надо! Это «Трибуна» ведет свои съемки. Интересно, где же сама Бранч? Разгневанная фурия в шляпе скорее всего режиссерша. Или режиссер — усатый в эспаньолке? А она какая-нибудь ассистентка?..

— Тут произошел небольшой инцидент, — вежливо сказал Тео. — Ничего страшного, уверяю вас.

— Ты в порядке? — Женщина обернулась к отряхивающемуся от пыли наезднику.

— Угу.

— Конь не пострадал? — с тревогой спросил усатый.

— Нет, Чес, просто он ускакал, и все.

— Вот видите! — спокойно произнес Тео. — Это не причинило никакого вреда. — И нечего паршивому режиссеришке Чесу заламывать картинно руки, подумал он про себя.

Рената Бранч, сердито глядевшая из-под шляпы, думала совсем иначе. Чес уже четырежды переснимал сцену, потратив кучу пленки, и каждый раз все кончалось одним и тем же: он поглаживал свою смехотворную эспаньолку, качал головой и говорил: придется переснимать эпизод с лошадью снова.

Сегодня она рассчитывала, что своим присутствием мобилизует группу. Хватит Чесу возиться, хотя он прав — по сюжету сцена с лошадью очень важна. Ради этого Рената даже отложила встречу с представителем семьи Анджеров на завтра, чего, скорее всего, не надо было делать. Натурные съемки — дорогостоящее удовольствие, а в этот раз, вроде, все шло как надо, если бы кадр не испортил посторонний.