– А как насчет Беатрис? – спросила Клеменси.

– Между Беатрис и мной все кончено.

– Но я полагала… Все полагали, что вы с ней собираетесь пожениться.

– В наших краях многое воспринимается всеми как нечто само собой разумеющееся, – сухо заметил Ленард. – Но в данном случае для домыслов нет никаких оснований: я окончательно порвал с Беатрис.

– Ты расстроен? – с ноткой сочувствия спросила Клеменси, для которой эта новость явилась полной неожиданностью.

Его губы скривились в усмешке.

– С какой стати? Или ты хочешь пожалеть, подбодрить меня? Еще несколько таких поцелуев – и я, возможно, действительно почувствую себя лучше, даже чертовски хорошо.

– Не паясничай! – оборвала его Клеменси.

Ее сердце забилось сильнее. Свободен он теперь или, может, уже завел новую женщину – для меня это не важно, с яростной настойчивостью пыталась она внушить себе. Меня это не интересует.

И все-таки ей трудно было забыть блаженство, которое она испытала, оказавшись в объятиях Ленарда.

– Полагаю, тебе пора возвращаться домой, – отвернувшись, буркнула Клеменси.

– Что ж, если ты того хочешь… Надеюсь, ты веришь, что я действительно никогда не стремился обанкротить твоего отца?

Клеменси промолчала. Она была сбита с толку, напугана и как никогда чувствовала себя одинокой.

– Хочу сказать тебе еще об одной детали, – снова обратился к ней Ленард. – Я могу подождать с возвращением долга. Заплатишь, когда сможешь. Я не устанавливаю никаких сроков.

Клеменси резко обернулась к нему и воскликнула:

– Это невероятно! Всего несколько месяцев назад я умоляла тебя продлить срок выплаты нашего долга, но ты категорически отверг мою просьбу. А теперь, когда моего отца нет в живых, набрался наглости спокойно заявить мне, что готов ждать сколько угодно!

– Я хочу помочь тебе.

Слишком поздно хватился! – В ее голосе вновь зазвучали негодующие нотки. – И ты об этом прекрасно знаешь, черт возьми! Мне не нужна твоя благотворительность, Ленард.