И он снова любезно принялся учить ее произносить незнакомые слова, поправляя раз за разом, пока не был удовлетворен результатом. Это превратилось в веселую игру, и время до посадки в аэропорту Нарита прошло незаметно.

Их встретил шофер в темной униформе и белых перчатках и проводил к сверкающему лимузину. Усаживаясь рядом с Хьюго, Энджи обратила внимание, что на подголовниках пассажирских сидений были надеты белоснежные кружевные чехлы.

— Японцы — большие поклонники гигиены. Ты увидишь, что Токио — очень чистый город.

Другая культура, другие обычаи, подумала Энджи. Сколько еще сюрпризов готовит ей эта поездка?

Хьюго успокаивающе пожал ее руку.

— Тебе понравится, Энджи. Просто сейчас темно, а при свете дня Токио создает впечатление огромного белого мегаполиса. Ты не увидишь здесь обилия красных крыш, как если бы ты пролетала над Сиднеем. Токио — самый белый город, который я только видел.

Машина подъехала к VIP-входу в отель «Империал», и навстречу им вышла целая группа представителей отеля, которые, непрерывно кланяясь, взяли их багаж и проводили широкими коридорами к лифту, затем до дверей их апартаментов и вместе с ними вошли, чтобы удостовериться, что высоких гостей все устраивает.

Энджи подобный прием просто ошеломил. Она считала, что так встречают только особ королевской крови, или глав государств, или звезд шоу-бизнеса. Она с восторгом рассматривала цветочное оформление номера, когда Хьюго отпустил свиту, сделав это так величественно, как будто на самом деле был королевских кровей.

Хьюго подошел к ней, все еще потрясенной совсем другим миром, в котором она оказалась, и сказал, указав в сторону ванной комнаты:

— У нас не так много времени до ужина. Хочешь принять душ первой?

Энджи кивнула, в то время как рой бабочек вновь атаковала ее желудок. Ванная… она обнаженная… наедине с ним…

— Позволь взять твое пальто.

Его руки легли на воротник, спустили пальто с ее плеч, рук… Они были очень близко, лицом к лицу, и дыхание Энджи застряло где-то в легких. Хьюго бросил пальто на кресло и положил руки на ее талию. На его губах вновь появилась белозубая волчья улыбка, в глазах сверкнул чувственный вызов.