— Мы не сразу поедем домой, — успокоил он Веру. — Я отвезу вас с Джулио к себе. Вы будете приводить себя в порядок, а мне нужно заглянуть на завод. Но, думаю, вам наверняка захочется осмотреть город.

Вере и Джулио пришлось подождать, пока Нино взял со стоянки свою «фальконетту», не рассчитанную на большой багаж. Тем не менее ему удалось все запихнуть в нее, если не считать пары небольших сумок, которые он поставил рядом с Джулио, и пары чемоданов, которые он устроил наверху.

Турин произвел на Веру впечатление современного европейского города с прекрасными улицами и домами, со множеством сверкающих витринами магазинов, с великолепными, словно отполированными, площадями и изумительными дворцами в стиле барокко. По дороге Нино показал им величественный кафедральный собор, где хранится знаменитая плащаница.

— Правда, похоже, что на ней на самом деле отпечаталось лицо? — спросила Вера.

Нино снисходительно посмотрел на нее.

— Прежде чем вы возвратитесь в Чикаго, мы сходим туда и вы все увидите сами, — пообещал он. — Тогда и решите.

Апартаменты Нино располагались на третьем этаже каменного палаццо, служившего городским пристанищем семьи Манчини.

— С тех пор как папа заболел, здесь бываю только я, — пояснил он, когда слуга, взяв вещи, повел их в дом. — У моей сестры Сильваны и ее мужа Винсенто, который, скажем так, второе лицо после меня в компании, свой дом неподалеку. Остальные — мама, бабушка — предпочитают жить подальше от города. Лючия… — Нино пожал плечами, упомянув старшую сестру, которая развелась с мужем и не имела детей. — Когда она не на вилле, то живет или в Риме, или в Сан-Ремо, если, конечно, не считать Парижа, ну и знаменитых курортов…

Огромный холл городского дворца Манчини показался Вере немного холодным, может быть слишком официальным, с его мрамором, зеркалами и позолотой, и ей стало немного легче, когда она увидела потемневшие картины и в приоткрытую дверь — обитый желтым шелком салон.