Точно такие, как внизу, лестницы по обе стороны зала вели с первого на второй этаж. Нино помедлил перед одной из них и, положив руку на позолоченный шар на перилах, извинился перед Верой.

— Прошу прощения, что вынужден вас покинуть. Мы встретимся вечером за обедом, и тогда я представлю вас всем членам нашей семьи.

Напряженное выражение на его лице напомнило Вере портрет аристократа в музее, на которого Нино сейчас был похож как две капли воды.

— Отлично, — ответила Вера, показывая явно больше уверенности в себе, чем она ощущала на самом деле. — Пожалуйста, не беспокойтесь о нас. Сейчас вы должны быть с вашим отцом.

Поблагодарив ее взглядом, Нино буквально взбежал по лестнице. Сильвана позвонила в колокольчик, и в это мгновение Вера заметила толстого и малоприятного на вид мальчугана лет восьми, который в упор разглядывал ее в полуоткрытую дверь.

— Мой сын Лучано, — коротко проговорила Сильвана, избегая реального знакомства. — А вот и Джина… Полагаю, вы не обидитесь, если в сложившихся обстоятельствах я оставлю вас на ее попечение и вернусь к отцу.

Вера едва сумела скрыть радость, услышав ее слова. Она взяла Джулио за руку и пошла следом за юной и как будто доброжелательной горничной по лестнице. С каждым шагом, пока Вера поднималась на третий этаж, отданный под спальни и гостиные, ощущение дежа-вю усиливалось, внося смятение в чувства Веры.

Чтобы успокоить себя, она стала вспоминать, что Слай рассказывал ей о доме, в котором прошли его детство и юность.

Когда они остановились в гостиной с высоким потолком, разделявшей ее комнату и комнату Джулио, Вера окончательно поняла, что не стоит себя обманывать. И тотчас ей послышался шум, у нее закружилась голова, яркий солнечный свет сменился сумерками, и к ней вернулось ощущение, которое она испытала перед портретом мужчины из эпохи Возрождения.