— Проснись… Они тут… Жена Слая и его сын.

У Веры перехватило дыхание, когда ее свекор открыл карие с золотыми пятнышками глаза — глаза Слая — юные и живые на старческом лице. Он произнес несколько гортанных слов, с мольбой протягивая к ней здоровую руку.

— Папа, говори по-английски, — тихо попросил его Нино. — Вера немножко понимает по-итальянски, а Джулио еще ребенок. У него не было времени выучиться итальянскому языку.

— Ну конечно. Конечно. Он американец. Я забыл.

Хотя Лоренцо говорил не совсем внятно, вслушавшись в его речь, Вера поняла, что она совершенно осмысленна и достойна внимания. Неожиданно она заметила слезы на глазах Лоренцо. Но он как будто улыбался, правда едва заметно и не очень уверенно.

В комнату проскользнула Сильвана и с ненавистью посмотрела на американскую родственницу.

Нино, обнимая Веру за плечи, подтолкнул ее и Джулио к кровати.

— Все в порядке, — едва ли не радостно проговорил он. — Вы ничем ему не повредили. Наоборот. Для него это очень важно.

Испуганный Джулио, округлив от страха глаза, неохотно подчинился, но едва Лоренцо протянул к нему руку, как отскочил назад и спрятался за мать.

Лоренцо тяжело вздохнул, и его рука упала на одеяло.

— Сколько вы тут пробудете? — спросил он, встретившись взглядом с Верой.

Этот человек выгнал Слая из родного дома. Это он оставил своего сына без гроша и превратил в эмигранта только потому, что ему хотелось следовать зову своего сердца. Злой и могущественный, он поклялся, что Слай не будет работать в Италии, даже если ему придется подкупить всех нанимателей или скупить все треки в стране.

А теперь он такой жалкий…

Вера попыталась улыбнуться ему.

— Около двух с половиной недель.

— Это недолго. Твой мальчик… Надо же ему познакомиться с его итальянским дедушкой, правда? Он должен познакомиться со своей семьей и увидеть все, что нам принадлежит.