К вечеру Белка вернулась домой. Ноги у были в грязи, и она едва
взобралась на дерево. Мрачная, сидела она у дверей, подставив лицо последним солнечным лучам.
"Значит, я его выдумала... - подумала она. - И усики, и эти его большие пальцы на ногах, и что мед он любит больше всего на свете... И то, что я по нему соскучилась, это я тоже выдумала... "
Она мысленно представила себе свою выдумку. Вот они в обнимку сидят на берегу реки. Немного погодя она даже услышала, как ее выдумка разговаривает с ней и толкует о чем-то таком мудреном, что и сама толком не понимает.
И Белка заснула перед дверью своего домика, теплым летним вечером.
А далеко-далеко от нее, в пустыне, Муравей, утирая потный лоб, бежал что было сил к ней, к Белке. "Хоть бы она меня не забыла", - подумал он и прибавил ходу.
- Белка! - крикнул он. - Я иду!
БЕЛКА ЛЕЖАЛА во мху, опираясь локтем на хвост. Все, на что падал ее взгляд, было зеленым: листва на деревьях, кусты, трава, мох. Она прикрыла глаза, подставила спину бьющим сквозь ветки солнечным лучам и замечталась о небе, об аромате меда и смолы и о буковых орешках.
И незаметно для себя заснула.
Ее растормошил Муравей.
- Белка! - заорал он. - Вставай!
Белка вскочила.
- Чего там? - воскликнула она.
- Да ничего, - сказал Муравей. - В этом-то все и дело.
Белка огляделась и увидела, что лес исчез. Небо над ней исчезло. И земля под ней исчезла. Она принюхалась, но запахи тоже исчезли; прислушалась, но ничего не услышала. Ветра не было, волн на реке не было, ветки не трещали.
- Что происходит? - закричала она. Но и Муравей уже тоже исчез.
- Муравей! Муравей! - заголосила Белка. Ответа не было, и, крикнув еще раз, она не услышала своего голоса. А потом и ее собственные пальцы и хвост на глазах у нее сделались невидимыми.