- Ага, - сказала Белка, - огорчусь. А если я тогда скажу, чтобы ты не уходил, ты рассердишься?

  - Ага, - ответил Муравей, - рассержусь. Ну а если я тогда скажу, что все-таки ухожу, и что ты меня не сможешь удержать, ты тогда сильно огорчишься?

  - Ага, - сказала Белка, - сильно огорчусь. - Она откинулась на спину и крепко зажмурилась. - Но если я тогда что-нибудь выдумаю, - продолжала она,

- из-за чего тебе не захочется уходить, ты тогда здорово рассердишься?

  - А чего ты придумаешь? - заинтересовался Муравей.

  - Ну, это... - смешалась Белка. - Я придумаю, как только ты скажешь...

  - А я сейчас хочу знать! - заорал Муравей.

  - Но я еще ничего не придумала, - сказала Белка.

  - Ну тогда я пошел, - сказал Муравей.

  Белка огорчилась и сказала:

  - Нет. Не уходи.

  Муравей рассердился и сказал:

  - Нет, я пошел. - И сделал шаг.

  Белка промолчала и откинулась на спину.

  Долгое время ничего не происходило.

  - Ну? - спросил Муравей наконец. - Что ты теперь выдумаешь?

  Но Белка покачала головой.

  - Ты же еще не ушел, - сказала она.

  - Но я на самом деле ухожу, слышишь? - объявил Муравей и сделал вид, что уходит. Через каждые два шага он оборачивался и спрашивал:

  - Ну? Придумала, нет?

  Но Белка всякий раз мотала головой.

  Все это ей казалось очень сложным. Она боялась, что Муравей вдруг и в самом деле уйдет, и зайдет так далеко, что уж больше не вернется. Но она ничего не сказала.

  Муравей уходил все дальше и делался все меньше. До Белки все еще

долетали обрывки его слов: "Что-то придум... уж... Бел... "

  В конце концов он совершенно скрылся из глаз.

  "Теперь он в самом деле ушел, - думала она. - Теперь он в самом деле совершенно ушел". В глазах у нее что-то покалывало. "Слезы", - подумала она.