Они попробовали проститься еще раз, и на этот раз Муравей заявил, что приметил слезинку в белкином глазу и что "счастливого пути" прозвучало без должного счастья в голосе.
- Да ты же сейчас разревешься, Белка, просто разревешься, что я, не вижу, что ли!
Белка молчала.
- Ну-ка давай спокойненько! - заорал Муравей.
Они попробовали еще раз "наисчастливейшего пути", потом вообще без слов, не глядя друг на друга. Белка старалась изображать небывалое спокойствие. Но на Муравья было не угодить.
- Нет, так я в путь-дорогу не могу, - заключил он удрученно. - А ведь мне надо. Мне в самом деле надо!
- Да, - сказала Белка.
Они умолкли и в лучах восходящего солнца уселись на ветку перед белкиным домом. В лесу пахло сосновой хвоей, вдали распевал дрозд.
- КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, пройдем мы когда-нибудь? - спросил однажды Муравей.
Белка уставилась на него с удивлением.
- Ну, вроде как праздник проходит, - сказал Муравей.
Белка все еще не понимала.
Но Муравей поглядел вдаль, куда-то сквозь деревья, и сказал:
- Не знаю, не знаю... - И на лбу его залегли морщины.
- Так как же это мы пройдем-то? - недоумевала Белка.
Муравей смешался.
- Когда праздник кончается, все расходятся по домам, - сказала Белка. -
Когда кончается путешествие, тогда потирают ручки и заглядываю в буфет – не найдется ли там еще горшочек меду... А вот если мы пройдем...
Муравей помолчал, потом загадочно похрустел усиками.
- Это еще что такое? - удивилась Белка.
- Да вот голову ломаю, - ответил Муравей.
Повисло длительное молчание.
Потом Муравей поднялся, заложил руки за спину и принялся мерить шагами комнату.
- Все голову ломаешь? - спросила Белка.
- Угу, - сказал Муравей.