— Если денег в долг хочешь, я пас. Говорил уже: на мели.

— С деньгами у меня порядок. Могу даже тебе одолжить.

— А я, знаешь, не откажусь, — повеселел он. — Возьму ровно на месяц. Потом мне должны привезти из Германии гонорар за картину. Очень выгодно одному немцу впарил. Агатка, тысячу зеленых подкинешь?

Я давно знала: Федя хоть и свободный художник, но в финансовых вопросах крайне щепетилен и аккуратен. Деньги ему можно ссужать совершенно спокойно. А сейчас мне к тому же позарез требовалась Ириска.

— Запросто, — произнесла я вслух.

— Ой, спасибо! А что у тебя за вопросик?

— Да, в общем-то, ничего серьезного. Хотела спросить, не одолжишь ли ты мне Ириску? Всего на недельку.

Федя всхрапнул, как загнанный конь, и крикнул:

— Зачем тебе моя собака?

Сахар свой человек, и я сказала чистую правду:

— С мужиком хочу познакомиться.

На сей раз он хрипел дольше. Я поняла, что осмысливал. Однако до конца, видимо, не осмыслил, потому что спросил:

— А Ириска-то тут при чем?

— Федя, ты понимаешь, этот мужик тут каждый день гуляет с собакой, — принялась терпеливо объяснять я.

— А собака у него ротвейлер или мастино наполетано, — взвыл Федор.

— Что ты, что ты! — скороговоркой затараторила я. — Совсем маленький миленький песик. Почти уверена, он и кусаться не умеет, у него челюсти абсолютно кривые.

— Порода? — жестко осведомился неумолимый Федор.

— Французский бульдог.

— И она говорит, он кусаться не может! У французских бульдогов, к твоему сведению, мертвая хватка.

Не даст Ириску! Вот так люди и страдают за правду. Что мне стоило соврать, будто у моего Принца какая-нибудь левретка! Но надежда умирает последней, и я продолжала уговаривать.

— Ты, наверное, знал агрессивных французских бульдогов, а этот такой спокойный, даже вялый.