– Будьте как дома.

– Постойте!

Ну что еще? Он резко обернулся.

– Я… я не смогу расстегнуть пуговицы. – Она показала на длинный ряд крошечных пуговиц, расположенных вдоль спины; каждая величиной с изюминку, они опускались ниже ее талии. Их было несколько десятков.

– Господи ты, Боже мой…

– Понимаю, я вам уже надоела… Простите меня. – Голос ее подозрительно дрогнул. Силы небесные, неужели она снова заплачет? – Конечно, это не входит в ваши обязанности, но меня бьет озноб, и…

– Я вызову экономку, она вам поможет.

Войдя внутрь домика, Льюк поднял трубку телефона, но номер, по которому должна бы ответить Консуэла, молчал. Не ответил и номер в гостиничной кухне.

Да, все складывается великолепно, лучше и не придумаешь. Придется возиться с дурацкими пуговицами.

Он вышел на террасу, невольно хлопнув дверью.

– Стойте спокойно, не шевелитесь. – Слова прозвучали более жестко, чем ему хотелось бы.

Девушка повернулась к нему спиной. Он подошел вплотную, перебросил фату вперед и приступил к самой верхней пуговице, укрывшейся под влажными завитками темных волос, доходящих до плеч. Льюк отодвинул локоны в сторону, чувствуя себя удивительно неуклюжим и пытаясь не замечать возникшего в нем возбуждения.

Эта женщина рождала в нем чувственность, может, оттого, что подвенечный наряд вызывал мысль о брачной ночи, ради которой и являются сюда молодожены…

Будь мужчиной, О'Делл, держи себя в руках.

Неловкие руки оторвали пуговицу, вместо того чтобы ее расстегнуть.

– Извините, – пробормотал он, переходя к следующей.

Он явно слишком давно не прикасался к женщине. С момента развода не так уж много было у него любовных свиданий, а развелся он пять лет назад. Судя по тому, как я себя веду, подумал Льюк, пора мне уже вернуться в общество.

Пуговица поддалась, и пальцы его приготовились атаковать следующую. Джози вздохнула, переступив с ноги на ногу, а Льюк постарался направить мысли в нужное русло.