Джеймс пристально смотрел на нее, словно старался угадать, какие мысли одолевают и так тревожат ее.

– Почему ты связываешь нашу свадьбу с растратой фондов? – с вызовом спросила она. – По-моему, таким способом я просто покупаю твое молчание.

– Если деньги, которые присвоил твой отец… на его лице появилась гримаса отвращения, – будут возвращены до конца года, никто, будь он хоть семи пядей во лбу, никогда не узнает о происшедшем.

Линда глубоко задумалась.

– Ты действительно в состоянии так сделать?

Он усмехнулся.

– Если у меня много денег, ты решишься выйти за меня замуж?

– Нет! Просто я удивлена, – обиженно заметила она.

Ей действительно не было дела до его денег. Не они определяли ее решение.

Он неопределенно пожал плечами.

– Я смогу легко уладить эти… трудности.

И больше ни слова о своем состоянии. Ясно, он нажил его за годы, проведенные в Америке. По словам Стива, Джеймс ушел из семьи с одним чемоданом и билетом на самолет. Он так груб и жесток. Живи они в другое время, Линда могла бы поверить даже в то, что он нажил свое состояние, торгуя рабами. Тем более, по его же словам, Нью-Йорк – не место, где джентльмен может вести дела. И неудивительно, что именно там к Джеймсу пришел успех.

Она знала, сколько денег растрачено в «Трентон и Грин». Пусть дела в ее собственной компании шли далеко не лучшим образом, но она надеялась компенсировать растрату. Хотя следовало бы сделать это уже давным-давно, не ожидая столь оскорбительного предложения.

– Если я и впрямь такая продажная, какой ты меня считаешь, – резко сказала она, – почему меня должны трогать твои планы? Ты хочешь дискредитировать моего отца, разболтав повсюду о растрате?

Она перешла в атаку. Если он растеряется, у нее может появиться шанс. Хотя очень сомнительно. Она чувствовала себя маленькой птичкой, пойманной в клетку, которая мед ленно, но неотвратимо закрывается…