— Неплохо, — согласилась Энни, — если любишь маленькие квартиры и много народу.

— Я думала, ты живешь вдвоем с мамой.

— Еще с Джонни, — неприязненно пояснила Энни.

Элизабет вопросительно взглянула на нее. Как, у Энни есть брат?

— Джонни — Друг моей мамы. Он живет у нас. Так что мы одна большая счастливая семья.

Элизабет пожалела, что разговор ушел так далеко от математики. Обсуждать личную жизнь миссис Уитмен казалось ей неудобным.

Отразившееся на ее лице смущение было трудно не заметить, и Энни виновато сказала:

— Извини, Лиз. Ты, наверное, думаешь — вот болтушка, говорит что ни попадя. Я понимаю, тебе нет дела до моей жизни.

— Почему же, — запротестовала Элизабет. — Я очень интересуюсь твоей жизнью, просто…

И тут же подумала: «Просто — что? Не хочу с ней связываться? Так ведь уж связалась! А вдруг ей необходимо с кем-то поделиться?»

— А, брось, — сказала Энни. — Давай лучше займемся делом. Не будешь же ты сидеть здесь со мной до ночи. Пойду принесу учебники.

Глядя ей вслед, Элизабет подавила внезапный прилив жалости к этой хорошенькой темноволосой девочке.

«Прости, Джес, — мысленно обратилась она к сестре. — Я, кажется, по уши увязаю в этом деле!»

— Послушай, я говорю совершенно искренне, — сказала Элизабет, когда Энни с удрученным видом вернулась в комнату. — Я с удовольствием позанимаюсь с тобой, раз тебе это нужно. И не думай, что для меня это пустая трата времени.

Энни только усмехнулась в ответ, но ее зеленые глаза благодарно вспыхнули. Девочки устроились на софе.

— Если у тебя есть какие-то трудности в жизни, скажи мне, Энни, — предложила Элизабет. — Я буду внимательно слушать.

— Да? — с сомнением спросила Энни.

— Конечно. Я никуда не тороплюсь. Энни поднялась и отошла к окну, сунув ладони в задние карманы джинсов.

— Ты когда-нибудь чувствовала себя одинокой, Лиз? То есть, совсем-совсем одинокой, так что и словом не с кем перемолвиться?