— Это с каждым бывает, — ответила Элизабет, пытаясь припомнить, случалось ли ей быть совсем-совсем одинокой.

Она живет в семье. К тому же у нее есть любимая подруга — Инид Роллинз, с которой можно говорить обо всем на свете. И есть Тодд Уилкинз — верный друг, звезда баскетбольной команды «Гладиаторы». Если бы у Энни был такой друг, как Тодд, она и думать забыла бы о других парнях.

Энни повернулась к Элизабет. В ее глазах стояли слезы.

— Лиз, у меня в целом мире нет ни одного настоящего друга.

Элизабет хотела возразить, но Энни махнула рукой.

— Только не говори мне, пожалуйста, что у любой девочки есть самый близкий человек — мама. Ты не знаешь, какая у меня мама. Она… не такая… Понимаешь, она абсолютно другая.

И тут Энни прорвало, как нефтяной фонтан. Все впечатления ее пятнадцатилетней жизни, которых Элизабет даже вообразить себе не могла, хлынули безудержным потоком.

— Мама родила меня, когда ей было шестнадцать лет. Представляешь, всего шестнадцать, как сейчас тебе. Хорошеньким подарочком я была для нее в такие годы! Отцу было семнадцать. Он женился на ней, но они никогда нормально не жили. Твои родители живут нормально, Лиз?

Неожиданность вопроса заставила Элизабет слегка вздрогнуть. Она все еще переваривала мысль о возможности иметь ребенка в шестнадцать лет.

— Да, конечно. — И она ощутила непонятную вину перед Энни, что у нее самой такие замечательные родители.

Трудно представить, какой была бы ее жизнь без отца или матери. Она так гордилась своим высоким темноволосым обаятельным отцом. Он самый известный адвокат в округе, и, несмотря на это, у него всегда есть время для всех домашних. Разве можно жить без его теплого участия, не говоря уж о потрясающем чувстве юмора?

А мама? Говорила ли ей Элизабет хоть когда-нибудь, как она дорожит всем, что мама для нее делает? Наверное, не говорила. Элис Уэйкфилд очень любит свою работу, но если ее детям что-то нужно, она всегда окажется рядом. И когда люди говорят, что они с Джессикой похожи на маму, Элизабет всегда преисполняется гордостью.