Пронзительный звонок телефона ворвался в ее сон совсем некстати. Как раз тогда, когда она целовалась с каким-то очень высоким, светловолосым и сероглазым парнем. Хотя, может, у него были серо-голубые глаза. Серо-голубые ей нравились больше. А еще больше нравились блондины с такими глазами. Добрыми, чистыми, выразительными. Черты лица просматривались как-то неотчетливо, но это не имело значения. Зато хорошо выделялись раскрытые для поцелуя губы. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до них. И фон был очень романтичным. Они стояли посреди просторной поляны, покрытой ромашками и залитой солнечным светом. Поляну со всех сторон обступали могучие дубы, клены и вязы, на ветвях которых распевали пестрые птицы…

И как раз в тот момент, когда их губы соприкоснулись, Кристина услышала, как будто со стороны, этот столь неприятный посторонний звук, совсем не вписывающийся в окружающую ее пасторальную идиллию.

Машинально она потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы выключить будильник. Но, к сожалению, промахнулась. Пришлось открыть глаза, чтобы протянуть руку дальше и нащупать вслед за будильником телефон. Вяло, с большим усилием подняла трубку и одновременно посмотрела на часы. Боже, всего пять утра! Кому это не спится в такую рань?

— Привет, Крис. Это я, Чештин. Извини, что так рано, но возникли проблемы.

То, что проблемы возникли, было и так понятно. По необычно хрипловатому, с одышкой, голосу подруги. И по столь несвоевременному звонку. В их стародавней девичьей компании Чештин славилась как любительница поспать. И не раз страдала от этого и в школе, и в университете, получая выговор за опоздания на занятия. А тут вдруг сама звонит, можно сказать, с первыми лучами солнца. Хотя, конечно, в июне и без солнца достаточно светло сутки напролет.

Кристину кольнуло нехорошее предчувствие. Похоже на то, что срывается их совместная поездка в Финляндию.