В глазах Бриджит зажегся странный свет.

— Вы намерены и дальше тешить себя этой иллюзией? — мягко спросила она.

Эрик окаменел.

— Что это значит, черт побери?

— Третий раз! — встряла Ноэль. — Ты сказал плохое слово в третий раз за день!

Фаррингтон отвел изумленный взгляд от Бриджит и бессмысленно уставился на племянницу.

— Ноэль... — Бриджит присела на корточки и окончательно ошеломила Эрика, сумев в мгновение ока заставить девчонку прикусить язык. — Твой дядя — взрослый. Дети не имеют права ни осуждать взрослых, ни делать им замечания.

— Почему? Он ругался!

— Согласна. И, тем не менее, правило, о котором я сказала, остается в силе даже тогда, когда взрослый бывает не прав. Знаю, это не слишком справедливо, но закон есть закон, и его надо соблюдать.

Ноэль надулась и стала ковырять землю ногой.

— Ты сердишься. Я тебя не виню. Я тоже сержусь, когда мне приходится соблюдать правила, с которыми я не согласна.

Эти слова заставили девочку поднять голову.

— Но ведь ты взрослая и можешь делать все, что хочешь.

— Ох, если бы... — Бриджит вздохнула и покачала головой: — Увы, это не так. Хочешь, я тебе что-то скажу? Взрослые тоже вынуждены соблюдать правила. Но нам это дается намного труднее. А если мы не слушаемся, нас наказывают куда суровее, чем детей.

— Правда? — с любопытством спросила Ноэль.

— Правда. Вот тебе пример. Если твой дядя будет продолжать богохульствовать, мы с тобой не сможем остановить его. Но кое-кто сможет. — Бриджит подняла глаза к небесам, а потом сурово посмотрела на Эрика. — На месте лорда Фаррингтона я бы придержала язык. А вдруг в этот момент Бог следит за нами и все слышит?

Такая перспектива сильно обрадовала Ноэль.

— Бриджит, — вмешался викарий, — прежде чем обдумывать странное предложение лорда Фаррингтона, учти одну подробность, о которой он еще не упомянул.