— Что ж, заверение было бы не лишним. Ведь в конце концов я ничего о вас не знаю… — И, поймав брошенный искоса взгляд, как бы простодушно добавила: — Вы же не можете винить меня за надежду, что вы благополучно женаты.

Он отсалютовал ей жестом фехтовальщика, признающего успешный выпад.

— Боюсь, я вынужден разрушить ваши надежды. У меня нет ни жены, ни детей. — Помолчав, он озорно подмигнул: — А сейчас нет даже любовницы. Я один-одинешенек.

У Энни возникло ощущение, будто она получила подарок.

— Придется вам во всем мне довериться, — продолжал Крис. — Вас это беспокоит?

— А должно?

— Возможно, да. Как вы сами сказали, вы ничего обо мне не знаете. Я стараюсь вас убедить, что ничего не скрываю, что все честно, и я тот, за кого себя выдаю. Но это лишь слова. А я могу оказаться плохим человеком, решившим вас похитить.

Хотя он шутил, в его тоне было что-то настораживающее, отчего у Энни по коже побежали мурашки. Стараясь не выдать тревоги, она ответила:

— Возможно, и так. Но у меня нет ни денег, ни связей. Какая вам от меня польза?

— Вы взрослая женщина, — произнес он насмешливо.

Глаза Энни расширились.

— И где же я могу очутиться завтра утром?

— Вероятнее всего, в моей постели.

— Правда? — Она пыталась говорить шутливо, но от картины, которую услужливо нарисовало воображение, голос едва не отказал ей. — Так вот как вы собираетесь оберегать меня?

— Чтобы уберечь вас от меня, никого нет лучше, чем моя домоправительница.

Это прозвучало так по-английски, что Энни улыбнулась.

— У вас есть домоправительница?

— Да, миссис Кемпбелл… Воплощение порядочности и благопристойности. Дочь шотландского священника и вдова пастора. — Крис вдруг засмеялся. — Думаете, я шучу?