В камере пыток негде было развернуться от множества приспособлений для вытягивания са-мых тщательно скрываемых тайн.

Стены комнаты, как и стены коридора, по кото-рому недавно ве «ли Вадика, были сплошь изъедены трещинами, выступами, осыпающейся трухой про-гнившего дерева — словно кора у основания ста-рой-преста «рой сосны. Кто больше трудился над созданием этого дупла — при «рода, мыши или фи-лины? Любого из трех мастеров можно смело на-звать мастером "топорной работы" — никакого вку-са, никакой аккуратности, лишь бы творить, а что творить и как — не важно.

В любое другое время Вадик не обратил бы внимания на такие детали — какое ему дело, кто где и как живет. Но его бросили в этой комнате одного — связанного по рукам и ногам и потому беспо-мощного. Фонарь еле-еле тлеет и освещает только небольшой кружок на полу и на ближней к двери стене. Мальчик поперву не видел ничего, кроме этого кружка на полу и того, что попадало в осве-щенное пространство. Но постепенно глаза его привыкли к темноте и вся камера пыток метр за метром предстала перед ним.

Ее нельзя было назвать комнатой, потому что не было ни одного угла в ней. Помещение больше напоминало по форме цветок, лепестки которого немного объели жуки. С потолка свисали малень-кие и большие деревянные сосульки. И резко вы-делялись двери, сделанные из ро «вных струганных досок, скрепленных коваными пластинами.

Очень скоро Вадик изменил свое мнение о мас-терстве тех, кто построил такое дупло. Оно пока-залось ему необычным и потому прек «расным — можно было рассматривать бессчетное количество раз и все время находить что-то новое, еще не уви-денное им. Наверное, в этом и заключается секрет мастерства, что оно всегда таит в себе кусо «чек не-разгаданного.

Это открытие отвлекло мальчика от мыслей о плене. Он забылся, однако ненадолго: открылась дверь и вошел Ученый Секретарь.

— Как? Наш подопечный до сих пор в этих пу-тах, словно конь в ночном? — сердито вопрошал он у слуг. — Не очень-то вы вежливы! А если так же вас, да подольше?