Вот такую грустную историю грустно поведал Светлячок.

С момента появления в камере пыток тарелки с едой и кувшина с водой, он не сводил с них глаз.

— Это мы еще посмотрим, какая дорога будет для тебя последней, — пообещал Вадик. — "Никогда не загадывай наперед самое плохое, оно и вправду может наступить", — так говорит мой друг.

И мальчик, открыв клетку-фонарь, пригласил Светлячка.

— Для начала, коллега, помоги мне справиться с обедом. Хоть за «нятие это считается необычайно трудным /не зря дети за столом лю «бят жаловаться на усталость и стараются тут же уснуть, положив го «лову в тарелку с кашей/, но у тебя, я думаю, найдутся на это силы.

Светлячок с трудом оторвал взгляд от еды и недоверчиво посмо «трел на Вадика.

— Т-ты… мне?… Т-ты… не шутишь?

— Меня пока еще кормят. Но я не привык сидеть за столом, пусть даже таким, — он поставил перед Светлячком тарелку и кувшин, — в оди «ночку. Ко-гда рядом кто-то жует, у меня аппетит разгорается и любая пища кажется вполне съедобной. Он ест ее, и ест решительно, — думаю я, — а почему я ло-маюсь? Да потому, что ничего не понимаю в этом блюде! Во Франции едят жаб, в Южной Азии — змей, в Африке червей, и ничего, живут! И мы бу-дем живы! Мой друг Инвентарный номер 34–35, если ты не очень привередлив и тебя устраивает мое общество, прошу к столу.

Светлячок едва дождался окончания этого мо-нолога. Его не на «до было приглашать дважды. Так старательно он не работал еще нико «гда в жизни.

Вадик где-то читал, что после долгого голода-ния нельзя резко наедаться — можно умереть — и уговорил Светлячка растянуть обед на весь день. А чтобы тот не подумал ничего плохого, оставил для него самые вкусные кусочки.

После обеда настроение Светлячка заметно поднялось, сил прибавилось и в камере пыток ста-ло много светлее.