Были у нее и другие причины не сопротивлять-ся особо: Палач, впервые дорвался до настоящей палаческой работы и постарался дока «зать, что его не зря зовут самым жестоким. И Гу, когда ее об-рабаты «вали, дала себе клятву: при первой же воз-можности отомстить не то «му, кто терзал ее тело, а тому, кто отдал такой приказ.

Вадик умыл руки и подошел к Светлячку.

— Теперь можно говорить беспрепятственно, — оказал он. — Мы с тобой обсудим план операции "кто кого".

— А чего обсуждать, и так ясно — они нас.

— Или мы их, — парировал Вадик. — Но об этом попозже, а пока рассмотрим пункт первый, как тебе выбраться на свободу.

— Я бы не сегодня-завтра был там, — ответил Светлячок.

— Ого! — обрадовался мальчик. — У тебя есть спо-соб выбраться из дупла?!

— Был, — поправил Светлячок.

— Как это "был"? А куда он делся?

— Ты покормил меня.

Вадик понял, о чем говорит его друг и немного огорчился.

— Я люблю, когда шутят, но сейчас, поверь, не до шуток.

— Исправляюсь, — торжественно пообещал Свет-лячок, — и навсегда объявляю голодовку. Если для дела нужно умереть, я готов!

— И думать об этом забудь, — погрозил мальчик. — Ты мне живой нужен.

— Пока я живой, я свечусь. В коридоре, в пере-ходах полно слуг короля. У каждого глаза как ло-каторы — все видят и в темноте. Раз «ве можно прой-ти незаметно?

— Я вымажу тебя сажей! — догадался Вадик.

— Где ты ее возьмешь? Ни свечки, ни спички, ни старого заброшенного камина нет во всем дупле. Здесь никогда не зажигают огонь. Огня филины боятся больше чем… больше, чем вы боитесь огня, — на «шел он подходящее сравнение. — Все королев-ство деревянное, трухлявое — и стены, и потолок, и пол. А трухлявое горит — хуже не придумаешь! Огонек внутрь запрячется и там спит до поры до времени. Вроде и нет его, вроде потух давно. А только успокоились — он и вспыхнул, и натворил бед.