— А если обмазать тебя грязью?

— Обсохнет и облетит. И в самый неподходящий момент. А за по «бег казнь на месте.

— Это нам не подойдет. Как же быть?

— Ничего не получится, и не мучай себя, — сказал Светлячок. — Они все предусмотрели.

— Не получится у того, кто, как ты говоришь, не мучает себя. Мой дедушка из фашистского плена убегал. А там порядочки были пострашнее филин-ских! Думай и ищи, а не скули! — и он снова на-морщил лоб.

Облезлая кошка улавливала слабые звуки, но разобрать — кто и о чем говорит — не могла. От не-терпения она заерзала, чем сразу же привлекла внимание.

— Холодно? — спросил Вадик, укрывая ее своей курткой.

— Нашел! — запрыгал Светлячок.

— Где?

— На кошке!

— Что на кошке?

— Бинты не видно! Ура! Нашел! — ликовал ин-вентарный номер. — Они светлые были и заметные! Ты их закрыл!

— Закрыл, — все еще не понял Вадик.

— И меня закрой!

— Правильно, я сошью тебе рубашку.

— И брюки. А иголка с ниткой у тебя есть?

— Нет…

— Ничего не получится.

— Не стони, думаем дальше.

— Не надо думать дальше. Я уже придумал.

— Говори.

— Отнеси меня в угол, — приказал Светлячок. Вадик взял клетку с инвентарным номером 34–35 и отнес ее ту «да, куда указывал Светлячок.

— Знаешь, что это такое?

— Паутина.

— Здесь живет толстый и жадный паук. Зовут его Хам. Больше всего на свете он любит есть. Ес-ли ты сторгуешься с ним, он свяжет мне свитер, — раскрыл Вадику свою придумку Светлячок.

— Из паутин?

— Из ниток.

— Ниток у нас тоже нет.

— Если бы ты не пожалел…

— Не пожалею! Что надо?

— Свой носок отдашь?

Вадик снял носок и протянул Светлячку.

— Распускай. А я пока проведу переговоры.