— Мне легче разговаривать с умным человеком, который все пой мет с полуслова, без лишних объ-яснений, — прохаживаясь по беседке, рассуждал филин. — Я дорожу своим и твоим временем, пото-му предла «гаю тебе перейти сразу к делу. Готов ты выслушать меня?

— Я? — Вадик оторопел. Какое может быть дело к нему у филинов — Пожалуйста, говорите, — разре-шил он, — я слушаю.

Филин щелкнул клювом и щенки, прекратив возню у конфеты, рас «селись вокруг мальчика, словно надежная охрана.

— Ты, пожалуй, уже догадался, зачем я тебя вы-звал.

— Так это вы написали записку?

— Я. А кто же еще?

— Вы и писать по-нашему умеете?

— Не только по-вашему, но и по-нашему. Уже забыл?

— Что?

— Я — ученый!

— Нет, не забыл.

— Тогда не задавай глупых вопросов, а отвечай — догадался ты, зачем я тебя вызвал?

— Нет, — честно признался Вадик. — Я думал, это кто-нибудь из моих друзей подшутил.

— Хм… может, мы и станем друзьями, — предпо-ложил филин. На его лоб набежала легкая тень. — Но это целиком зависит от тебя и от тво «ей сговор-чивости.

— Я ничего не понимаю! — Это состояние двой-ственности, когда тот, кто говорит полунамеками, думает, что тот, кто слушает, знает не меньше го-ворящего и все отлично понимает, начинало раз-дражать Вадика.

— Ах, не понимаешь? — в глазах филина вспых-нули недобрые огонь ки. — А, может, делаешь вид, что не понимаешь?

— Никакого вида я не делаю. Зачем мне его де-лать? Что я — врун какой, что ли?

В сердце филина закралось сомнение. Он смот-рел в глаза Вадика, когда тот отвечал на постав-ленный вопрос. Глаза не обманывают. Или этот пацан злостный лгунишка и для него солгать все равно, что шаг сделать? Или он великий артист?

Филин топнул ногой.