— До следующей среды, господа, у нас остались только две репетиции, поэтому не пропускайте их.

Он прошел в глубину сцены, где Эдди упаковывал валторну.

Вероятно, они обсудят номера, в которых будет солировать Палмер, подумала Джесси и почувствовала облегчение. Торопливо накинув пальто и собрав вещи, она направилась к выходу.

Шел снег, приглушивший яркие огни центральной улицы Вустера. На ступенях концертного зала Джесси остановилась, чтобы достать ключи из сумочки. За спиной хлопнула дверь, ее и без того разыгравшиеся нервы окончательно вышли из-под контроля — она вздрогнула. Просто смешно, сказала себе девушка. Ну спешит домой еще один музыкант. И все же сделала решительный шаг с тротуара.

— Эй, Джесси, подожди!

У нее замерло сердце. Она вдруг почувствовала себя попавшей в западню. Стараясь быть сдержанной, обернулась.

— А, привет, Эдди.

Поставив футляр с валторной, тот заключил ее в объятия.

— Не могу поверить! — засмеялся он, кружа девушку в воздухе. Джесси обалдела от такого натиска кожи, меха и упругих мускулов. — Не могу поверить! — возбужденно повторил он, а она удивилась: чего уж такого странного в том, что она играет в Вустерском оркестре? Где ж еще ей быть?

Наконец он поставил ее на ноги.

— Ну как ты, Джесс?

Джесс? Эдди один называл ее так. Это ей когда-то нравилось, звучало как ласка. Но, может, она преувеличивала?.. Девушка попыталась сохранить спокойствие.

— Я прекрасно. А ты?

— Великолепно. — Он наградил ее обезоруживающей улыбкой. За девять прошедших лет он добился того, о чем можно только мечтать, но пусть не думает, будто она забыла его эгоизм, бессердечность и все ему простила…

Он отпустил девушку и отступил назад.

— А ты прекрасно выглядишь. Совсем взрослая и такая элегантная.

— Спасибо. — Джесси усмехнулась — она всегда предпочитала одежду изысканного классического типа.