Габриель на мгновение замерла, с любопытством уставившись на него.

— Хотите сказать, что вы полицейский?

— Нет, моя прекрасная нереида. Ничего общего с полицейским.

— Перестаньте уклоняться от ответа. И не называйте меня так.

— Вы похожи на античную богиню. Именно такой я представляю нереиду Галатею, которую изваял из мрамора Пигмалион. Трепетная, волнующая. Дерзкие глаза…

— Это у вас дерзкие глаза! — с возмущением выпалила Габриель. — Не думайте, что я не заметила, как вы разглядывали меня! Просто раздевали взглядом…

Спохватившись, она замолчала, потрясенная собственным признанием. Что, черт побери, с ней происходит? Она никогда не выбалтывала своих мыслей, никогда ничего лишнего не срывалось с ее языка. До сих пор, до неожиданного появления этого Александра Холидея, человека, приводящего ее в ярость своим нахальством.

— Я признаю себя виноватым в том, что раздевал вас взглядом, — произнес Александр с чувственной улыбкой. — Я не отказался бы сделать это и руками. Но даже представить не мог, что вы заметите, да еще и скажете об этом! Мне кажется, я начинаю понимать, почему этой Сузан вы не нравитесь.

Это было последней каплей. Габриель схватила ближайший предмет, годящийся для метания. Им оказался тяжелый том кельтских легенд — основа осенней, бурно одобренной критиками телепрограммы. К сожалению, и эту программу преследовало обычное для студии проклятие низкого рейтинга. Габриель отвела назад руку для броска.

— Как я и говорил: горячие глаза, горячая кровь. Давайте, детка, бросайте. Это даст мне повод схватить вас.

Он вскочил со стула, быстрый и гибкий, как леопард. Габриель моргнуть не успела, как он стоял перед ней.

— Ну же!

Большие руки сжали ее плечи, и он притянул ее к себе одним ловким движением.

Габриель была так потрясена, что книга выпала из внезапно ослабевших пальцев. Александр отпустил ее так же неожиданно, как и схватил. Наклонился, поднял книгу и аккуратно положил на стол.