— Хотя вам этого до смерти хочется.

Он безошибочно сформулировал причину ненависти к ней Сузан Макдауэлл, но последнее его замечание было несправедливым.

— Я вовсе не хочу быть богатым снобом, и ваши обвинения просто возмутительны, так же как и подозрения Сузан Макдауэлл. — Габриель бросила на него открыто неприязненный взгляд. — Я достаточно потакала вам, Александр. — Она намеренно назвала его по имени. — Вон из моего кабинета! Немедленно!

Вместо того чтобы уйти, он плюхнулся на ее стул за письменным столом.

— Обижаете, милочка. Мне плевать на то, что вы пытаетесь выпроводить меня из своего кабинета, но заменить уважительное «мистер Холидей» на «Александр» — это удар ниже пояса. — Он покачал головой. — Я не скоро оправлюсь.

Габриель вспыхнула. Она была унижена. Расстроена. И в бешенстве. Она ничего не добилась от этого находчивого наглеца, а он вдоволь посмеялся над нею. Более того, у нее появилось смутное, тревожное ощущение, что она сама невольно помогла ему в этом.

— Кто вы такой? — произнесла она, сжимая кулаки.

Да, у нее руки чесались от желания ударить по его красивому лицу и стереть с него насмешливую улыбку. Совершенно нехарактерное для нее побуждение, так как она ненавидела любое проявление насилия. Как-то раз даже участвовала в пикетировании магазина, где продавали военизированные игрушки!

Габриель всегда предпочитала улаживать разногласия мирным путем, но в этот момент ей очень хотелось влепить нахалу пощечину. Поэтому на всякий случай спрятала руки за спину.

— Я уже назвал вам и Бетси Райс мое имя, — сказал Александр, как бы подводя итог и, по-видимому, не догадываясь о чувствах, раздирающих ее. А если и догадывался, его это абсолютно не беспокоило.

Ее же гнев разрастался с пугающей силой.

— Тогда чем вы занимаетесь?

— Я — рука справедливости, некто вроде частного сыщика, — ответил он небрежно. — И ценитель прекрасных античных образцов.