Она схватила верхнюю копию.

— Он интересуется историей кино? — удивилась секретарша. — Кто он? Кинорежиссер? Один из этих непримиримых бунтарей из Голливуда?

Офис никогда раньше не посещали «непримиримые бунтари из Голливуда», но, очевидно, в представлении Бетси, они были в точности такими, как Александр Холидей. Габриель слабо улыбнулась. Но улыбка быстро слетела с ее лица. Ведь я оставила в своем кабинете незнакомца, сбежав от него, как перепуганная школьница, напомнила себе Габриель.

— Не знаю, что и думать о нем, Бетси, — откровенно призналась она.

Габриель понимала, что никогда раньше не встречала мужчину, который произвел бы на нее столь сильное впечатление. А это делало его по-настоящему опасным… Однако придется вернуться и закончить разговор.

Ей бы здорово повезло, если бы Александр Холидей все-таки оказался тем, кем в шутку назвался в самом начале, — эксцентричным миллиардером с семизначным чеком для студии.

Когда Габриель снова открыла дверь своего кабинета, она уже почти убедила себя в том, что он и есть тот самый человек. Он чудак, а богатые люди все в чем-то чудаки.

2

Александр сидел за ее письменным столом и ел ее сандвич с сыром.

— Очень вкусно. — Он протянул ей нетронутую половину сандвича. — Угощайтесь.

— Кем бы вы ни были, вы определенно не эксцентричный миллиардер с чеком для нашей студии, — заметила Габриель.

Он засмеялся.

— Только не говорите, что вы мне поверили. Послушайте, а вам случайно не нужна земельная собственность на берегу Эгейского моря? Пейзажи древней Эллады были бы для вас достойной декорацией.

Габриель подошла к своему столу и взяла нетронутую половину сандвича.

— Не помню, чтобы я приглашала вас разделить со мной ланч. И с какой стати вы обрушились с критикой на «Максима и Максима»?