— Габриель! — раздался снаружи резкий голос Бетси Райс и сразу за ним громкий стук в дверь.

В одно и то же мгновение Александр опустил руки, а Габриель вскочила со стула. Когда секретарша постучала снова, они бросились в противоположные углы кабинета.

— Входите, Бетси! — крикнула Габриель голосом, прозвучавшим на редкость неуверенно. Ее щеки порозовели, и она старательно отводила взгляд от Александра.

Бетси вошла со стопкой видеокассет.

— Поскольку мистер Холидей интересуется американским кинематографом, я подумала, что он, возможно, захочет увидеть записи наших последних программ на эту тему. — Она сунула пленки в руки Александра. — Пожалуйста, мистер Холидей, берите и наслаждайтесь.

Александр растерялся. Габриель слабо улыбнулась.

— Спасибо, Бетси.

Секретарша кивнула и быстро вышла из кабинета.

— Она думает, что вы кинорежиссер, — объяснила Габриель прежде, чем Александр успел что-либо спросить. — Бунтарь из Голливуда. И она явно решила, что вы достойны сотрудничать с нашей студией.

— А почему она решила, что я режиссер?

Габриель молча пожала плечами, предпочитая не говорить об этом. Он мог бы сделать неверные выводы, если бы она открыто признала в нем сильно выраженное творческое начало. Странно он действует на нее. Но приятно ли ей самой это воздействие?

Она искоса взглянула на него и обнаружила, что Александр наблюдает за ней. Напряжение, сильное и обжигающее, осязаемо пульсировало между ними. Габриель чувствовала, что он, как и она, вспоминает те мгновения перед появлением Бетси. Ее снова охватил жар. Слава Богу, он не узнает, как близка она была к… к…

Она была готова поцеловать его!

— Извините, но я бы хотела закончить ланч, — быстро сказала Габриель. Надо взять себя в руки! Она не поддастся губительному обаянию Александра Холидея!

— Я подожду. — Он снова уселся на ее стул и взял материалы по истории американского кинематографа. — Когда закончите, мы отправимся к Беррику. Берти Беррику из «Любопытного».