Они в молчании уставились друг на друга.

У него были каштановые волосы, широкий лоб и решительный подбородок. Дымчато-серые глаза под темными ресницами смотрели насмешливо и в то же время с интересом. Он был обнажен, по крайней мере до пояса, и являл собой воплощение мужского совершенства.

Кожа его широких плеч выглядела гладкой и золотистой. Мускулистая грудь покрыта темными волосами. Шея крепкая, а руки, которые он теперь убрал от нее, были большими и сильными.

Чес заметила, что и он тоже несколько смущен и сбит с толку.

Он разглядывал ее темные блестящие волосы, овал лица, полные розовые губы и бархатистую синеву глаз. На Чес была малиновая ночная сорочка на бретельках с довольно глубоким вырезом, который открывал ложбинку между грудями. Льнущая к телу шелковая ткань подчеркивала узкую талию и красивый изгиб бедер.

На какое-то безумное мгновение Чес почувствовала, что она самой судьбой предназначена для этой постели и для этого мужчины…

Она изумленно приоткрыла губы, когда неожиданная дрожь предвкушения пробежала по ее телу. Он заметил и дрожь, и изумление, и тень улыбки коснулась его рта, когда он еще раз оглядел ее фигуру.

Чес проследила за его взглядом и со вскриком ужаса натянула простыню до самого горла.

Он улыбнулся на этот раз довольно лениво и мягко произнес:

– Запираешь двери денника после того, как лошадь убежала, Афродита? Да ты прямо-таки настоящий клубок противоречий.

Чес резко села, по-прежнему прижимая к себе простыню, с безумной мыслью завернуться в нее и торопливо ретироваться, но он обхватил ее запястье.

– Что вы делаете? – Ее глаза расширились.

– Подстраховываюсь, – протянул он. – На случай, если ты решишь выбежать из комнаты с криком, что тебя насилуют.

– Я не собиралась делать ничего подобного! Он пожал плечами.

– А, значит, соблазнение. Так ли это, я решу через минуту. Значит, – сказал он, – ты заблудилась?