Ольга Елисеева, усевшись на «галерку» — самую последнюю, возле окна, парту,—достала из портфеля овальное зеркальце. Здесь, на отшибе, коротать уроки было приятнее: весь класс был как на ладони и мальчишки не подбрасывали из-за спины записки.

В коридоре слабо пропел первый предупредительный звонок, загромыхали по паркету чьи-то ботинки. В класс ворвался Буслаев, высокий стройный парень с родинкой над верхней губой, за ним, тяжело дыша, пронес свое грузное тело Гришаев, близоруко моргая выцветшими пушистыми ресницами. Очки, у которых одна из дужек была укреплена синей изолентой, он осторожно нес в руке.

За Гришаем в класс вполз сонный, недовольный Вадик Вишняков. Осенью Елена Петровна вдруг назначила его старостой вместо Антона Лобова, которого избрали председателем совета отряда. Когда на выборах мальчишки стали кричать: «Антон, Антон!» —и все как один отказались голосовать за старого председателя Шнырова, классный руководитель чуть не взорвалась. Она бы наверняка добилась своего, если бы на сбор не пришла старшая вожатая Марина.

Елисеева распахнула тетрадь, сделав вид, что повторяет урок, потом украдкой взглянула на часики. На ее счастье, в классе уже появились девчонки. Оставаться один на один с Буслаевым или Гришаем Елисеевой не хотелось. Вести себя с девчонками они совершенно не умеют. Вздохнув, поймала взглядом знакомый стриженый затылок Лобова. Антон, стоя возле доски, пытался дознаться у Вадика, отчего сегодня не убран класс. Лобов выделялся среди мальчишек. Но чем? Уж не красотой, во всяком случае. Лицо у него было круглым, чуть тяжеловатым, шея—короткой, и фигурой он был совсем не спортсмен, в отличие от

Буслы, стройного и гибкого, как обезьяна. Обыкновенный мальчишка. И все же в нем было что-то необычное. Основательность? Характер?