Просто смешно, что она так перепугалась. Если оставить в стороне волнения, вызванные страхом за Эшлинг, то не остается ничего такого, из‑за чего стоит впадать в оцепенение. Филипп наследует огромное состояние леди Хартли — ну и что? Если у него такая великолепная карьера в Лондоне, и он приехал в Шилдтон только затем, чтобы встретиться с адвокатом бабушки, убеждала себя Айрис, вряд ли сей преуспевающий молодой бизнесмен останется навсегда в родном городе. Скорее всего, привлекательный жизнелюбивый парень женат и напрочь забыл о коротком, тайном романе юности.

Из‑за поворота показался дом, который очень скоро будет принадлежать кому‑то другому. Привычный вид старинного особняка из теплого красного кирпича действовал на нее успокаивающе. Обреченный на продажу дом все еще оставался для Айрис надежным и безопасным убежищем.

Как‑то один из гостей назвал Олдфилд Холл «средневековой жемчужиной». Возможно, этот человек был прав, подумала Айрис, усмехнувшись. Она вошла с сумками в дом. Но пожил бы здесь этот знаток средневековья зимой! В мозгу появилась беспокойная мысль об астрономических счетах за уголь и электричество, которые должны быть оплачены в начале нового года. Это была одна из причин, по которой приходилось продавать дом.

— Едешь в магазин, дорогая? — проворковала мать, появляясь в просторном холле.

Она одобрительно посмотрела на старое твидовое пальто дочери, из‑под которого виднелась ладно сшитая, но далеко не новая юбка. Зеленый свитер прекрасно гармонировал с кошачьими глазами его молодой хозяйки.

Подавляя раздражение, Айрис, как всегда, терпеливо объяснила матери, что никуда не собирается ехать, так как только что вернулась из универсама. Она решила, что больному человеку нелишне напомнить о блокноте и ручке у телефона.

— Мама! Постарайся сосредоточиться! — громко произнесла дочь, глядя, как Люцилла бесцельно слоняется по холлу, проводя рукой по цветам, картинам и мебели. — У меня куча заказов на пудинги.