Понимая, что уже слишком поздно волноваться по поводу впечатления, которое она произвела на гостя, Айрис вышла из очередного оцепенения и торопливо направилась по коридору в сторону кухни. Поставив чайник на старинную плиту, а чашки с блюдцами на поднос, она затем вернулась в холл, откуда по крутой лестнице взбежала наверх и влетела в свою комнату. Напряжение, вызванное внезапным появлением Филиппа, постепенно стало отпускать. Неожиданная мысль о новой неминуемой опасности придала ей дополнительные силы. Айрис поспешно сбросила грязный фартук, влетела в ванную комнату и стала ожесточенно тереть губкой руки и лицо. Прошлась расческой по спутавшимся волосам, ощущая частые, громкие удары сердца, будто не причесывалась, а интенсивно занималась аэробикой.

Если не удастся заставить замолчать словоохотливую мать, действительно придется пережить не самую легкую ситуацию в жизни. Единственное, что как‑то успокаивало нервы, это доносившиеся сверху слабые шаги и звуки — Эшлинг и Руфь продолжали играть в мансарде.

Айрис молила Бога, чтобы девочки как можно дольше оставались наверху, подальше от посторонних глаз. Она быстро взглянула в большое, во весь рост, зеркало, проверяя свой внешний вид. Пожалуй, все не так уж и плохо. Вот только ничего нельзя было поделать со старыми джинсами и свитером. Времени переодеться во что‑то более свежее уже не было, да и стоило ли показывать Филиппу, что его внезапное появление в доме имеет для нее какое бы то ни было значение.

Господи, кого ты пытаешься обмануть? — спрашивала она себя, негодуя при этом на собственную глупость. Ее выдавали лихорадочный румянец и бегающий, настороженный взгляд напряженных зеленых глаз. Ладно, будь что будет. Остается надеяться, что мать с ее гостем будут плясать под мою дудку, беспокойно подумала Айрис.