— Очень жаль, мы могли бы поиграть. Я люблю играть в шарады и загадки. Моя подруга Руфь загадала мне одну сегодня. Я думаю, даже бабушка не знает ответа, — доверительно сообщила она гостю.

Айрис стояла в дверном проеме не шевелясь. У нее было ощущение, что она наблюдает за тем, как поднимается занавес перед последним актом греческой трагедии. Безучастно ожидая кары Немезиды, она увидела, что Фил смотрит на себя в большое зеркало, висящее над камином. Он явно нервничал, глаза сузились до темных стальных точек. Точки сначала сверлили зеркальную поверхность, потом переместились на маленькую девочку в дальнем углу гостиной.

Страх парализовал все тело юной матери. Она была не в состоянии предотвратить крушение своего семейного очага. Сердце бешено колотилось в груди, когда Айрис смотрела на Фила, продолжавшего мрачно изучать свое отражение в зеркале. Потом словно придя к какому‑то решению, он пересек гостиную. Вежливо попрощался с миссис Динмор и с минуту внимательно смотрел на Эшлинг. Затем быстрым шагом подошел к тому месту, где стояла Айрис. Взяв ее за руку железной хваткой, он, почти не сбавляя скорости, потащил ее в холл, захлопнув за собой дверь гостиной.

— Боже мой! — взорвался он. Звук сердитого голоса громко отдавался в огромном сводчатом пространстве холла. — Почему ты мне ничего не сказала?

— Не сказала чего? — еле слышно проговорила Айрис, зная, что никогда не умела толково и правдоподобно солгать. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— О нет! Ты прекрасно понимаешь, о чем речь! — грубо ответил он, впиваясь пальцами в ее руку. — Та маленькая девочка в холле, она — теперь я в этом совершенно уверен — моя дочь!

— Нет. Ты… ты ошибаешься, — прошептала Айрис, безуспешно пытаясь увернуться от его взгляда, растерянного и злого одновременно.