— Я не намерен выслушивать тут всякую чушь, Айрис, — выдавил из себя Филипп не без злых нот в голосе. Посмотрев на часы, он в сердцах выругался себе под нос. — К сожалению, я уже опоздал на очередную встречу. Но если ты думала, что восемь лет назад видела меня последний раз в жизни, ты глубоко ошибалась! — прогремел он с такой ледяной интонацией, что по спине молодой женщины побежали мурашки. — Я вернусь, как только смогу. Это не угроза — это обещание!

Айрис не сомневалась, что он вернется. Она дрожала от холода и нервного перенапряжения. Филипп недвусмысленно дал понять, что не оставит ее в покое, и она не в силах была противоборствовать. Оставалось только ждать неминуемого, страдая от отчаяния и безысходности.

И что же теперь? Пройдут дни, недели, и это ощущение близкой беды не смягчится, не пройдет? Неужели человек может так долго нести в себе кошмар ожидания, неужели зловещая тень Фила навсегда омрачит и без того нелегкую, но устоявшуюся ее жизнь?

В это время года Айрис обычно была очень занята, выполняя заказы на рождественские кондитерские изделия. Но сейчас она не могла заставить себя сосредоточиться даже на простейшей работе. После того как Филипп Бартон снова вошел в ее жизнь, Айрис была не в состоянии сконцентрировать внимание на настоящем, потому что ее мозг переполняли воспоминания.

— Мама, ты где?

— Я здесь, — отозвалась Айрис, увидев, как Эш появилась в другом конце старого зимнего сада, обнесенного стеной.

— Скорее! — торопила Эш, бежавшая по гравиевой дорожке к матери. — Если мы не поспешим, я пропущу урок верховой езды.

Айрис сморщила нос, посмотрев на часы.

— Извини, малышка. Я совершенно забыла о времени.

— Сними, пожалуйста, эту старую одежду, — попросила Эш, критически осматривая стройную фигуру матери, облаченную в пыльные джинсы и ветровку, знавшую лучшие времена. — И у тебя в волосах запутались листики.

— Эй, расслабься! Сегодня суббота. Зачем нам наряжаться в выходные? — Айрис рассмеялась и наклонила голову, предлагая таким образом дочери вытащить траву из густой шапки волос.