— Я думала, ты собираешься сделать рождественские покупки.

— Ты права, моя ласточка. Я совсем об этом забыла. Ладно, ты выиграла. — Она улыбнулась Эш. — Попробую найти наряды, более подходящие случаю.

Юная леди сама назначила себя распорядителем материнского гардероба и по одной ей ведомым критериям безапелляционно решала, что идет или не идет матери, что годится для того или иного случая. А сама Айрис, не имея лишних денег на одежду, давно перестала реагировать на призывы капризной моды.

— Что ты собираешься надеть? — требовательно спросила девочка, освободив, наконец, волосы матери от листьев.

— Обещаю подумать.

— Все мои друзья говорят, что ты очень симпатичная. Когда я вырасту, куплю тебе много‑много красивых платьев, — торжественно объявила она.

— Спасибо тебе, кроха. — Мать с улыбкой посмотрела на дочку. В свои двадцать шесть она, Айрис, если верить доктору Хоггину, оставалась привлекательной женщиной, и все же знала, что Эш, когда вырастет, будет несравнимо красивее ее. С шапкой черных вьющихся волос и огромными ярко‑голубыми глазами маленькая девочка уже сейчас была точной копией своего неотразимого отца. Это тоже создавало свои проблемы. Дело было не только в угрозе Фила вернуться в Холл, что само по себе уже не могло не волновать. Надо было еще подумать над тем, во что стоит посвятить друзей. Наверное, следует сказать правду и сделать это как можно скорее. Если Джун, слишком возбужденная внезапной встречей с другом юности, не сумела разглядеть потрясающее сходство между отцом и дочерью, то вряд ли остальные ее друзья будут так же слепы. Но самое главное — это Эшлинг. Как она сможет объяснить маленькой девочке, что произошло восемь лет назад?

— Мама, хватит мечтать. Поторопись, пожалуйста, — капризным тоном заговорила Эш, пританцовывая от нетерпения.