— Прости, Джек, сегодня не могу. Мама лежит в постели с простудой, и я должна быть дома.

— Очень жаль. Кстати, ты сама выглядишь не совсем здоровой, — сказал доктор, озабоченно глядя на бледное, осунувшееся лицо с темными кругами у глаз.

— Со мной все в порядке, — сказала Айрис и как‑то неуверенно пожала плечами.

Но она прекрасно знала, как выглядит.

Сегодня утром из зеркала на нее смотрело испуганное лицо. Пугаться было чему — вид у нее был, как говорится, краше в гроб кладут. Она понимала, что причиной ее нервного срыва стало не только волнение, связанное с возвращением Филиппа Бартона. Много хлопот доставляла мать.

Айрис все‑таки пришлось сказать ей о необходимости продать дом, и Люцилла среагировала на эту новость в точности так, как и ожидалось. У молодой женщины все сжималось внутри, когда она вспоминала, какие нелепые, истеричные упреки бросала ей мать. Потом был глубокий обморок. Случилось это более недели назад. С тех пор Люцилла оставалась в постели. Она утверждала, что сильно простудилась и отказывалась выходить из своей спальни. Поведение пожилой женщины вызывало у дочери все растущую тревогу.

Тяжело думать, но нынешнее состояние матери было сродни тому, в котором она находилась восемь лет назад, когда разразился скандал, связанный с ее мужем. Айрис старалась не поддаваться панике, вспоминая то ужасное время. Но она знала, что если мать будет, как и раньше, прятаться от правды в своей комнате, то ей снова потребуется помощь психиатра.

— Хочешь, я заеду к вам и осмотрю ее?

— Только не сейчас. Я позвоню тебе, если ей станет хуже, — ответила Айрис и быстро перевела разговор на другую тему. — Что ты делаешь на Рождество? Поедешь к родителям?

Он кивнул:

— Жаль, что вы с Эшлинг не сможете присоединиться ко мне. Родители тоже очень расстроились, когда узнали об этом.

— Извини, на Рождество у меня всегда запарка, — последовал уклончивый ответ.