— О Господи! Час от часу не легче... Нет, это ж надо! Как тебя угораздило?

— Если бы я знала... Не то дни перепутала, не то не вовремя приняла таблетки, не то мы увлеклись и забыли обо всем на свете.

— Я вижу, ты в своем репертуаре. Разве можно быть такой безответственной? Неужели нельзя ни на минуту оставить тебя без присмотра? Девятнадцать лет, а ты ведешь себя как дитя малое...

— Лучше помолчи. Неужели не видишь, что мне и так тошно? И в переносном и в прямом смысле слова. По утрам выворачивает наизнанку.

— И что теперь делать?

— Не знаю. Ты на три года старше меня, вот и поворочай мозгами.

— А твой драгоценный Роберт в курсе?

— Нет. Он уехал еще до того, как я обнаружила, что беременна... Придумала! Я поеду к нему на ранчо и все расскажу.

— Никуда ты не поедешь, дура набитая. Сиди дома. Я сама съезжу в эту дыру и скажу ему пару теплых слов. Только босса предупрежу и обзвоню знакомых, не собирается ли кто-нибудь в ту сторону. Слава Богу, что занятия на курсах начнутся только через месяц.

Майкл Рестон поднес ко рту стаканчик шотландского виски, но остановился, услышав слова Неда:

— Сюда, мисс.

Он повернулся к двери гостиной и увидел пару ошеломленных серых глаз.

Флора Эйлсбери переоделась к обеду. Как и он сам. Но Майкл ограничился тем, что надел чистые джинсы и хорошо отутюженную рубашку цвета хаки, а вот Фло выглядела просто ослепительно.

Ее светлые волосы, собранные в свободный узел на затылке, сверкали, отражая свет люстры. Наряд был простым, но элегантным: белые брюки и шелковая блузка цвета сливочной тянучки. Однако простота одеяния только подчеркивала великолепие ее фигуры.

Кроме того, она была единственной женщиной во всем мире, которая умудрялась привлекательно выглядеть с открытым ртом.