И будет биться до конца за то, что посчитает принадлежащим империи Хардинга, не принимая в расчет чужие чувства. Сама она выросла под опекой нянюшек и не желала такой судьбы для своего ребенка. Он не виноват, что его отец думал вовсе не о нем, а о том, как приумножить свои капиталы, мать же была слишком юна и неопытна и в предсвадебной суматохе совсем забыла про противозачаточные таблетки, а после того кошмарного утра ей и в голову не пришла возможная беременность. Она просто хотела убежать как можно дальше.

– Иди поешь. – Голос звучал отчужденно. Викторию это устраивало. Зак стал для нее чужим, мужчина, в которого она влюбилась, был плодом ее собственной фантазии. Ее Зака не существовало никогда.

Они сели завтракать за крошечным столиком, на котором еле умещались две тарелки. Виктория с удивлением обнаружила, что омлет и рыба, запеченная с лимоном и пряностями, действительно восхитительны. Зак откупорил бутылку вина, но Виктория попросила налить ей стакан апельсинового сока.

Когда очередь дошла до кофе, Зак начал разговор:

– Итак? – (Виктория уселась в кресло и выжидающе посмотрела на своего так называемого мужа.) – Тебе не кажется, что ты достаточно меня наказала, или ты хочешь продолжать свои выкрутасы?

– Выкрутасы? – Только боязнь испортить черным кофе чужую мебель остановила Викторию. – Ты в самом деле считаешь это выкрутасами, Зак? – Виктория решила, что безопаснее поставить чашку с кофе на стол. Как смеет он говорить ей такое?

Заметив ее дрожащие руки, он продолжил уже помягче:

– Если ты ведешь себя как ребенок, то и я буду обращаться с тобой соответственно. Как ты могла уйти, не сказав ни слова? Глупость какая несусветная!

– А я и есть дура, Зак, – с вызовом ответила Виктория. Кровь прилила к ее щекам. – Только полная дура могла поверить тебе, Зак!

– Но я не обманывал тебя, – сказал он с обезоруживающей искренностью. Видя ее сомнение, он продолжил: – Не веришь?