— И какое именно решение вы бы приняли, мистер Ньюман, если бы дело было в этом?

— Я богатый человек, мисс Херст. Я готов взять на себя все финансовые трудности, которые могут возникнуть.

— Другими словами, вы бы от нее откупились?

— Естественно, отцовство придется доказать.

Значит, так действуют богатые люди, подумала Джессика. Засыпать проблему деньгами — и больше нет проблемы.

Его подход был настолько холоден, что она едва не взорвалась от гнева.

— Это в том случае, если она вообще захочет сохранить ребенка. Есть и другие варианты, вы знаете.

— Аборт?

— Вы говорите так, будто это преступление. Марку всего семнадцать, а вашей дочери… Сколько ей лет?

— Шестнадцать.

— Шестнадцать. Сама только что вышла из детского возраста. Ребенок может разрушить ее жизнь.

В первый раз он посмотрел на нее, замечая все, от аккуратного голубого платьица, хорошо сшитого, но уже далеко не нового, до копны светлых волос и босоножек без каблука — ее единственной пары летних туфель, купленной на распродаже два года назад. Ее гардероб был не богат, но все вещи в нем были хорошего качества и носились долго. Единственной проблемой было то, что со временем эти вещи перестали быть модными. Она вдруг почувствовала себя ужасно нелепой под его долгим оценивающим взглядом.

— Вы не похожи на мать шестнадцатилетней дочери.

— Что вы хотите этим сказать, мистер Ньюман?

— Сколько вам было, когда она родилась?

— Это не ваше дело.

— А вы ожидали, что я буду сидеть и молчать и позволю вам читать мне нотации по поводу поведения сына, не задавая вам никаких вопросов?

Он налил себе кофе, откинулся в кресле, сделал глоток и взглянул на нее без улыбки.

Джессика уже раскаивалась в том, что решила искать помощи у этого человека.