— У меня никогда и не было мужа, если вам необходимо это знать.

Он ничего не сказал, но Джессика могла представить, сколько гнусных предположений крутилось в его голове.

— Боюсь, что все вышло не так, как мне представлялось.

— Понимаю.

— Неужели понимаете, мистер Ньюман?

— Сказать вам, что именно я понимаю, мисс Херст? — Он сделал паузу, затем слегка наклонился вперед и заговорил. Его голос звучал жестко: — Я вижу обеспокоенную молодую мамашу, которая в отчаянии оттого, что дочь может повторить ее собственные ошибки. Это вполне понятно, но я думаю, что вы не слишком хорошо все обдумали, прежде чем прийти ко мне. Вы почему-то вбили себе в голову, что мой сын виноват в плохом поведении вашей дочери; и, интересно мне знать, что подтолкнуло вас к такому умозаключению?

Игра окончена. Джессика надеялась, что, действуя неожиданно, ей удастся добиться от этого человека какого-нибудь положительного решения или по крайней мере сочувствия. Но сострадание, видимо, было далеко не первым в списке его добродетелей.

— Я ни в коем случае не обвиняю вас, — возразила Джессика с лицом, пылающим от гнева. Она сделала глубокий вдох. Еще не все потеряно, нужно попытаться извлечь из этой ситуации максимум пользы. — Вы правы, я беспокоюсь за дочь, и до такой степени, что готова обратиться за помощью к человеку, которого никогда раньше не видела. Я не уверена, что именно ваш сын виноват в перемене, которая произошла с Люси…

— Но вы более чем готовы делать поспешные выводы…

— Это же очевидно, как дважды два.

— Сколько для вас дважды два? Три? Пять? Шестнадцать?

— Вполне возможно! — взорвалась Джессика, прикладывая все усилия, чтоб не повышать голоса, хотя ей ужасно хотелось закричать. — А возможно, и нет, я хочу попробовать все способы, потому что вижу, как моя дочь меняется в худшую сторону, а я не имею ни малейшего представления о том, как остановить этот процесс.