Ханна дала себе слово впредь держаться подальше от мужчин, которые оценивают любые проявления жизни с точки зрения их материальной ценности. От мужчин, чья жизнь вертится вокруг долларового значка и выгодных сделок. От мужчин, которые являются банкротами в области чувств.

Так почему же из-за Алекса она не сомкнула ночью глаз, беспокойно ворочаясь с боку на бок? Ведь на первый взгляд он заключал в себе все ненавистные Ханне качества.

– Кофе готов, – раздался за ее спиной голос Эдны. – Вынести вам чашечку на веранду?

Ханна покачала головой.

– Я выпью в доме. – Она встала, прошла вслед за Эдной на кухню и села за стол, поглядывая, как Эдна разливает кофе.

– Может, все-таки расскажете? – спросила Эдна и уселась напротив.

– О чем?

– О том, наверное, от чего вы, голубушка, себе всю губу искусали. Мне-то известно, что вы так делаете, только когда у вас тяжко на сердце.

Ханна спохватилась – она действительно прикусила зубами нижнюю губу. А она-то думала, что переросла эту нервную привычку.

– Подготавливаю себя к встрече с Алексом. Я согласилась дать ему шесть сеансов терапии в обмен на деньги за причиненный Шерманом ущерб. – Ханна сделала паузу в ожидании реакции Эдны, и пожилая матрона не разочаровала ее.

– О более глупом поступке я не слыхала! Чем же, интересно, он болен?

– Алекс утверждает, что страдает арахнофобией.

– А это заразно? – всполошилась Эдна. Она хвалилась, что за всю жизнь ни разу не слегла от болезни, принимала ежедневно множество всевозможных витаминов и шарахалась от больных людей из страха подхватить какую-нибудь хворь.