Джулия была его истиной ученицей. От него ей передалась не только любовь к своему предмету, требовательность к студентам, но и весьма вредный характер. Впрочем, последним она, кажется, обладала еще с рождения.

— Кто такой Чарльз Спенсер и что он делал на моей лекции? — без предисловий начала она.

Мистер Дженкинс потер ладошки, поправил очки и с робкой улыбкой, которая, впрочем, могла обмануть кого угодно, но только не Джулию, спросил:

— Могу я для начала узнать, в чем дело?

— Можете, — кивнула она.

Ее глаза все еще метали молнии. Джулии пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она продолжила:

— Я предпочитаю видеть на своих лекциях только тех людей, что получают в этих стенах образование. Бродяг и праздношатающихся мне не надо!

— Разве он вас отвлекал? — еще более удивленно проговорил старик.

Она посмотрела сверху вниз на его лысину, на седые волосы, которые торчали из его ушей, и на морщинистую шею. Многие говорили, что мистер Дженкинс дышит на ладан. Однако такие разговоры ходили в течение последних десяти лет. Джулия считала, что декан, возможно, еще и ее переживет.

— Дело в том, — начала она, — что я не выношу присутствия посторонних. Кто этот человек?

— Но он ведь предъявил вам мою записку? — продолжал разыгрывать непонимание мистер Дженкинс, хотя видел, что Джулию лихорадит от злости.

— Да, предъявил.

— Тогда в чем же проблема?

Джулия оперлась ладонями о стол и наклонилась к мистеру Дженкинсу.

— Я знаю этого человека! Он обманщик и мошенник! Как, вы думаете, я могу реагировать на его появление в моей аудитории?